- Какого числа вы были в Копенгагене?
   - Я уже говорил вам - пятнадцатого июня. Я прибыл туда в половине
  двенадцатого. - И в какой банк вы обратились?
   - Боже мой, Петерс, - наливаясь гневом, сказал Лимас, - в Королевский
  скандинавский. У вас это уже записано.
   - Просто хотелось удостовериться, - спокойно ответил Петерс. - А как вас
  звали в Хельсинки?
   - Стефен Беннет, инженер-кораблестроитель из Плимута. А там я был в конце
  сентября, - с сарказмом добавил он.
   - Вы побывали в банке в день прибытия?
   - Да, двадцать четвертого или двадцать пятого, точно не помню, это я тоже
  говорил вам.
   - Вы привезли деньги с собой из Англии?
   - Разумеется, нет. В обоих случаях мы переводили их на счет местного
  резидента. Резидент снимал их, встречал меня в аэропорту и передавал сумку с
  деньгами, а я отвозил их в банк.
   - Кто сейчас резидент в Копенгагене?
   - Петер Йенсен, книготорговец из университетской книжной лавки.
   - А какие псевдонимы использовал агент?
   - Хорст Карлсдорф в Копенгагене. Кажется, так. Да, точно: Карлсдорф.
  Помню, мне все время хотелось сказать: "Карлхорст".
   - Профессия?
   - Менеджер из Клагенфурта, Австрия.
   - А другой псевдоним? Для Хельсинки?
   - Фехтман. Адольф Фехтман из Сент-Галлена, Швейцария. У него было ученое
  звание. Да, доктор Фехтман, архивариус.
   - Понятно. У обоих родной язык немецкий.
   - Да, я тоже обратил на это внимание. Но немцем он быть не мог.
   - Почему же?
   - Я ведь