падный Берлин. Мы
  можем успеть, но надо поторопиться.
   Пассивная роль, которую в тот вечер играл Лимас, позволила ему еще раз по
  достоинству оценить безупречную продуманность действий Петерса. Паспорт был
  приготовлен заранее - об этом, должно быть, позаботился Центр. Он был
  выписан на имя Александра Свейта, коммивояжера, и заполнен визами и
  отметками о въезде - старый, захватанный паспорт профессионального
  путешественника. Голландский пограничник в аэропорту лишь кивнул и поставил
  в него еще одну печать. Петерс стоял в очереди человека на три сзади, не
  выказывая ни малейшего интереса к происходящему.
   Войдя в дверь с надписью "Только для отлетающих", Лимас увидел газетный
  стенд. Там была расставлена целая коллекция международной печати: "Фигаро",
  "Монд", "Нейе цюрихер цайтунг", "Ди вельт" и с полдюжины английских газет и
  еженедельников. Пока он смотрел на них, к киоску подошла девушка с пачкой
  "Ивнинг-стандард". Лимас рванулся к ней и схватил газету.
   - Сколько с меня? - спросил он. Опустив руку в карман, он вдруг
  сообразил, что у него нет голландских денег.
   - Тридцать центов, - ответила девушка. Она была довольно миловидна -
  темноволосая и приветливая.
   - У меня тут два английских шиллинга. По-вашему - гульден. Годится?
   - Конечно.
   Лимас заплатил. Обернувшись, он увидел, что Петерс еще не прошел контроля
  и стоит к нему спиной. Лимас бросился в мужской туалет. Там он быстро, но
  внимательно