яснили, что работают в особом отделе, и показали удостоверение с
  фотографиями в целлофановой обложке. Беседу главным образом вел коротышка.
   - Я знаю, что вы дружите с Алеком ЛиМасом, - начал он.
   Лиз готова была рассердиться, но у коротышки был слишком уж серьезный
  вид.
   - Да, - ответила она. - А откуда вам это известно?
   - Мы только вчера случайно узнали об этом. Понимаете, когда человек
  попадает... попадает в тюрьму, он должен назвать ближайших родственников.
  Лимас заявил, что у него вообще их нет. Он солгал. Тогда его спросили, кого
  известить, если с ним что-то случится в тюрьме. И он назвал вас.
   - Понятно.
   - Кто-нибудь еще знает о вашей дружбе?
   - Нет, никто.
   - Вы были на суде?
   - Нет.
   - И не встречались с газетчиками, кредиторами и тому подобное?
   - Нет, я же сказала вам. Никто ничего не знает. Даже мои родители. Мы,
  конечно, работали вместе в библиотеке психиатрических исследований, но об
  этом знает только мисс Крейл, библиотекарша. Думаю, она даже не заметила,
  что между нами что-то было. Она слегка тронутая, - с обезоруживающей
  простотой добавила Лиз.
   Коротышка некоторое время серьезно глядел на нее, а потом спросил:
   - Вас удивило то, что Лимас ударил бакалейщика?
   - Конечно.
   - А как вам кажется, почему он это сделал?
   - Не знаю. Наверно, потому, что тот отказал ему в кредите. Но, по-моему,
  он все равно сделал бы так.
   Тут она подумала, не сказала ли чего-то лишнего, но