едолгое, но
  утешительное и вселяющее силы. Правда, к этому примешивались голод и страх.
   Да, он устал. Контролер был прав.
   Впервые он заметил это в начале года, ведя дело Римека. Карл прислал ему
  сообщение: он приготовил для Лимаса нечто особенное и намерен совершить один
  из редких визитов в Западную Германию на какую-то вполне официальную
  конференцию в Карлсруэ. Лимас долетел до Кельна, а там взял напрокат машину.
  Было еще очень рано, и он надеялся, что дорога окажется довольно пустынной,
  однако тяжелые грузовики уже потоком шли в Карлсруэ. Он ехал со скоростью
  сто сорок километров в час, лавируя между; машинами и рискуя разбиться, как
  вдруг маленькая машина, кажется "фиат", вынырнула прямо перед ними метрах в
  сорока. Лимас нажал на тормоза, включил неполную мощность передние фары,
  засигналил - и с божьей помощью избежал столкновения: все решила какая-то
  доля секунды. Обогнав машину, они боковым зрением увидел на заднем сиденье
  "фиата" четырех детей, смеющихся и весело машущих ему, и глупое,
  перепуганное лицо отца за рулем. Матерясь про себя, он поехал дальше, и тут
  это случилось: руки его лихорадочно задрожали, лицо покрылось горячим потом,
  сердце бешено заколотилось. У него едва хватило сил выехать на обочину. Он
  вылез из машины и стоял, тяжело дыша и глядя на стремительный поток
  гигантских грузовиков. Ему привиделась маленькая машина, сдавленная, смятая,
  искореженная, и вот уже все кончено, лишь истерический