айте им понять, что не любите их, - говорил Контролер. -
  Тогда они вдвойне будут ценить то, что услышат от вас".
   - Смехотворное предположение, - сухо сказал Фидлер и, поглядев на
  Петерса, добавил что-то по-русски.
   Тот кивнул и поднялся.
   - Прощайте, - сказал он Лимасу. - И удачи вам! - Устало улыбнувшись, он
  кивнул Фидлеру и пошел к двери. Уже взявшись за ручку, обернулся и повторил:
  - Удачи вам.
   Казалось, он ждет каких-то прощальных слов от Лимаса, но тот словно не
  слышал его. Смертельно побледнев, он опустил руки вдоль тела, но при этом
  выставил большие пальцы вперед, будто готовясь к драке. Петерс застыл у
  двери.
   - Мне следовало помнить, - начал Лимас со странной смесью истерики и
  гнева, - следовало бы знать, что у тебя, Фидлер, никогда не хватит смелости
  выгребать дерьмо собственными руками. Это ведь так типично для вашей
  ублюдочной полустраны и для вашей ублюдочной разведки - дерьмо за вами
  выгребает добрый дядюшка. Да и какая вы страна, какое у вас, к черту,
  правительство - третьесортная диктатура политических неврастеников. Ублюдок,
  садист! - указывая пальцем на Фидлера, заорал Лимас. - Я тебя знаю, это на
  тебя похоже! Ты ведь всю войну проторчал в Канаде? Неплохое местечко, чтобы
  спокойно отсидеться. Держу пари, что ты прятал голову к мамочке под юбку,
  как только над вами пролетал самолет. Ну, и кем ты стал теперь? Вонючая
  шестерка на подхвате у Мундта! Да еще двадцать две русские