Наступила долгая пауза, потом Лимас сказал:
   - Я сделал все, что мог. Вы с Петерсом получили все, что я знаю. У нас не
  было уговора, чтобы я писал в банк. Это может оказаться для меня чертовски
  опасным. Вам, как я понимаю, на это наплевать. Ради ваших интриг мной можно
  просто пожертвовать.
   - Позвольте мне быть с вами совершенно откровенным, - ответил Фидлер. -
  Как вам известно, в работе с перебежчиком существуют две стадии. Первая
  стадия вашего дела практически завершена: вы рассказали нам все,
  мало-мальски достойное упоминания. Вы не говорили нам о том, какие скрепки и
  сорта бумаги предпочитают у вас в разведке, потому что мы вас об этом не
  спрашивали и потому что вы сами считали это несущественным. Подобное
  расследование всегда строится на принципе подсознательного отбора фактов,
  причем с обеих сторон. Но ведь возможно - вот это, Лимас, нас и волнует, -
  всегда возможно, что через месяц-другой обнаружится, что нам крайне важно
  знать как раз о скрепках и сортах бумаги. Это и предусмотрено во второй
  стадии работы - в том разделе нашего соглашения, который вы отвергли тогда в
  Голландии.
   - То есть вы намерены держать меня на поводке?
   - Профессия перебежчика, - улыбнулся Фидлер, - требует великого терпения.
  Весьма немногие обладают им в достаточной мере.
   - И на сколько времени все это затянется?
   Фидлер молчал.
   - Ну!
   - Даю вам честное слово, что отвечу на ва вопрос сразу же, как только
  смогу.