оротаем время. Мне хотелось бы, чтобы вы немного расслабились и
  просто поболтали - о Лондоне, о Цирке, о работе в Департаменте, пересказали
  бы тамошние сплетни, разговоры о жалованье, отпусках, помещениях, бумагах и
  людях. Скрепки и сорта бумаги. Я хотел бы услышать о мелочах, которые не
  имеют особого значения. И кстати... - Он неожиданно изменил тон.
   - Что?
   - У нас тут есть кое-какие удобства для людей, которых мы приглашаем в
  гости. Отдых, развлечения и тому подобное.
   - Вы предлагаете мне женщину?
   - Да.
   - Нет, благодарю. В отличие от вас я предпочитаю устраиваться без
  посредников.
   Фидлер, казалось, не обратил внимания на его слова.
   - Но у вас, кажется, была женщина в Англии? Девица из библиотеки, -
  спросил он.
   Лимас обернулся к нему, угрожающе расставив руки.
   - Вот что, - заорал он, - вот что! Не заикайтесь об этом даже в шутку, не
  пытайтесь угрожать или давить на меня, потому что это не сработает, Фидлер,
  просто не сработает. Я замолчу, и вы больше не услышите от меня ни слова,
  хоть режьте. И передайте это Мундту, Штамбергеру и прочей сволочи, которой
  вам полагается докладывать. Передайте им то, что я вам сказал.
   - Передам, - ответил Фидлер, - передам. Но боюсь, что уже слишком поздно.
   После обеда они снова отправились на прогулку. Небо было облачным и
  темным, воздух теплым.
   - Я только один раз был в Англии, - замел Фидлер. - Перед войной с
  родителями, когда мы уезжали в Канаду.