а охранника. Кто обитает в третьей
  спальне, Лимас не знал. Один раз он попытался открыть ведущую туда дверь, но
  она оказалась заперта. На следующее утро на прогулке он заглянул в просвет
  между шторами и увидел., что там тоже спальня. Охранники, повсюду
  следовавшие за ним на расстояние метров пятидесяти, еще не вышли из-за угла
  дома, и Лимас успел глянуть в окно. В комнате стояли узкая застеленная
  кровать и небольшой письменный стол с бумагами. Лимас понял, что кто-то со
  свойственной немцам дотошностью следит за ним оттуда, но он был слишком
  опытным разведчиком, чтобы волноваться из-за дополнительной слежки. В
  Берлине слежка была обычным делом, куда хуже, если ты не мог обнаружить
  "хвоста", - это означало, что либо противник перешел к более изощренным
  методам работы, либо ты просто утратил бди-тельность. Обычно он замечал их,
  поскольку знал в этом толк, был наблюдателен и имел хорошую память - короче,
  был профессионалом. Он знал, какую численность нарядов предпочитает
  противник, знал его приемы, его слабости, выдававшие его секундные промашки.
  Лимаса не волновало то, что здесь за ним следят, но сейчас, войдя в спальню
  охранников, он заподозрил что-то неладное.
   Свет в пристройке включался с какого-то общего распределительного щитка.
  И делала это чья-то незримая рука. По утрам его будила внезапная вспышка
  лампочки над головой. А по вечерам загоняла в постель механически
  наступавшая темнота.