самоуверенность, делавшие его великолепным кандидатом на роль палача. Это
  был крайне жестокий человек.
   - Обвинение, по которому вы, если потребуется, предстанете перед судом, -
  убийство, - спокойно сказал Мундт.
   - Значит, охранник мертв? - спросил Лимас.
   Волна резкой боли снова захлестнула мозг.
   Мундт кивнул.
   - С учетом данного обстоятельства обвинение в шпионаже представляет собой
  чисто академический интерес. Я рекомендовал публичное слушание дела Фидлера.
  Такова же и рекомендация Президиума.
   - И вам нужно мое признание?
   - Да.
   - Другими словами, у вас нет никаких доказательств.
   - Доказательства у нас появятся. У нас будет ваше признание. - В голосе
  Мундта не было злобы. Не было в нем и нажима или театрального наигрыша. - С
  другой стороны, в вашем случае можно будет говорить о смягчающих
  обстоятельствах: вас шантажировала британская разведка; они обвинили вас в
  краже денег и потребовали участия в реваншистском заговоре против меня.
  Такая речь в вашу защиту, несомненно, понравится суду.
   Лимас, казалось, вдруг начисто утратил самообладание.
   - Как вы узнали о том, что меня обвинили в краже?
   Мундт молчал.
   - Фидлер оказался сущим идиотом, - наконец заговорил он. - Как только я
  прочитал отчет нашего друга Петерса, я сразу понял, для чего вас заслали. И
  понял, что Фидлер на это купится. Фидлер безумно ненавидит меня. - Мундт
  кивнул, как бы подтверждая истинность собственных слов. - А вашим людям