лина?
   - Кажется, да. Я случайно столкнулся с ним в Цирке... в Лондоне. - Лимас
  закрыл глаза. Он обливался потом. - Я не могу больше разговаривать, Мундт.
  Мне плохо... мне очень плохо...
   - После того как Эш вышел на вас - угодил в подстроенную ему ловушку, -
  вы, кажется, с ним обедали?
   - Да, обедал.
   - Вы расстались примерно в четыре часа. Куда вы пошли потом?
   - Вроде бы в Сити. Точно не помню. Ради Бога, Мундт, - застонал он,
  сжимая голову руками, - я больше не могу... Проклятая голова...
   - Ну, и куда же вы отправились? Почему избавились от "хвоста"? Почему вы
  так старались улизнуть от слежки?
   Лимас ничего не ответил. Сжимая голову, он судорожно глотал воздух.
   - Ответьте на один только этот вопрос, и я отпущу вас. Вас уложат в
  постель. Позволят спать сколько захотите. А иначе вас отправят в ту же
  камеру. Понятно? Свяжут, закуют и оставят валяться на полу, как животное.
  Ясно? Ну, куда вы отправились?
   Дикая пульсация боли в голове еще больше усилилась, комната заплясала
  перед глазами. Лимас услышал чьи-то голоса и шум шагов, вокруг заскользили
  призрачные тени; кто-то что-то кричал, но кричал не ему, кто-то открыл
  дверь, да, конечно, кто-то открыл дверь. Комната заполнилась людьми, кричали
  все разом, потом стали уходить, кто-то ушел, Лимас слышал, как они уходят,
  грохот их шагов отзывался ударами в его голове. Потом все замерло и
  наступила тишина. На лоб, словно длань самого Милосердия,