тправить на
  виселицу своего начальника".
   - Прежде всего я хотел бы сообщить вам, если вы этого не знаете, - начал
  он, - что в тот день, когда Президиум получил мою докладную о деятельности
  товарища Мундта, я был арестован вместе с перебежчиком Лимасом. Нас бросили
  в тюрьму и подвергли допросу с пристрастием с целью вынудить нас признаться
  в том, что обвинение было якобы ничем иным как фашистским заговором против
  нашего честного товарища.
   Из докладной, которую я представил в ваше распоряжение, вам известно,
  каким образом Лимас попал в зону нашего внимания. Мы сами вышли на него,
  побудили его перейти на нашу сторону и доставили в Германскую
  Демократическую Республику. Можно ли привести лучшее доказательство
  полнейшей непредвзятости Лимаса по данному вопросу, чем то, что он до сих
  пор отказывается поверить, что Мундт - британский агент. Следовательно,
  нелепо было бы предполагать, будто Лимас выполняет задание противника.
  Инициативу проявили мы сами, а фрагментарные, хотя и чрезвычайно
  существенные, факты, полученные от него, были лишь последним доказательством
  в длинной цепи улик, которая ковалась три года. Перед вами письменное
  изложение всего дела. Нам остается только прокомментировать уже известные
  вам факты.
   Мы обвиняем товарища Мундта в том, что он является агентом
  империалистической державы. Я мог бы предъявить и другие обвинения - то, что
  он снабжал информацией