тем,
  что британская сторона уже располагала таковой информацией и что ее
  информация была более актуальной.
   Начиная с середины шестидесятого года мы с тревожащей скоростью стали
  терять нашу заграничную агентуру. Нередко их арестовывали через пару недель
  после засылки или вербовки. Иногда противник пытался перевербовать наших
  агентов, но такое случалось не часто. Создавалось впечатление, что они не
  нуждаются в этом.
   И затем - если мне не изменяет память, в начале 1961 года - нам выпала
  удача. При обстоятельствах, которых я здесь не буду касаться, мы получили
  сведения обо всей информации, которой располагает о нашей работе британская
  разведка. Эти сведения были поразительно точными, всеобъемлющими и свежими.
  Я, разумеется, показал полученные материалы Мундту - он ведь был моим
  начальником. Мундт заявил мне, что это его ничуть не удивляет, что у него
  проводится определенная операция и я не должен предпринимать никаких
  действий, чтобы не сорвать ее. Признаюсь вам, именно в этот момент в моем
  мозгу впервые вспыхнула странная и фантастическая догадка, что Мундт сам
  снабдил противника этой информацией. Были и другие улики...
   Едва ли нужно говорить вам, что в шпионаже в пользу противника лишь в
  самую последнюю очередь можно заподозрить главу контрразведки. Мысль эта
  представляется столь вызывающей, столь мелодраматической, что мало кто
  способен додумать ее до конца, не говоря уже о том, чтобы