яет подозрения
  Фидлера, ничего не форсируя, нигде не пережимая, но подбрасывая то тут, то
  там новые фиктивные улики. Почва для этого была уже подготовлена: агент в
  Ливане, таинственная информация, на которую ссылается Фидлер, все это,
  казалось бы, неопровержимо доказывает наличие в рядах сотрудников Отдела
  высокопоставленного вражеского агента....
   Все было разыграно как по нотам. Это могло - да и по-прежнему может -
  превратить поражение, понесенное британской разведкой в связи с потерей
  Римека, в их полную победу.
   Пока англичане с помощью Фидлера готовили уничтожение Мундта, товарищ
  Мундт тоже предпринял кое-какие действия. Он организовал тщательное
  расследование лондонской подоплеки событий. Проверил каждую деталь той
  двойной жизни, которую Лимас вел в Бэйсуотере. Он искал, как вы понимаете,
  какую-нибудь чисто человеческую ошибку в этой почти сверхчеловеческой по
  своей хитрости схеме. Где-нибудь, решил он, в своем долгом странствии в
  потемках Лимас, возможно, отступился от принесенного им обета нищеты,
  пьянства, падения, а главное, одиночества. Ему, вероятно, понадобился друг
  или, скажем, подруга, потребовалось тепло человеческого общения, чтобы душа
  не задохнулась под маской играемой им роли. И, как вы увидите, товарищ Мундт
  оказался прав. Лимас, искусный и опытный агент, допустил ошибку настолько
  элементарную, настолько житейскую, что... - Он улыбнулся. - Я вызову
  свидетеля, но не