умывалась над этим?
   - Да.
   - Ну, и к каким же выводам ты пришла?
   - Ни к каким, - равнодушно сказала Лиз.
   Карден поглядел на нее задумчиво и чуть разочарованно, так, словно она не
  выучила заданного урока.
   - А знала ли ты, - задал он, вероятно, один из самых существенных
  вопросов, - что он собирается избить бакалейщика?
   - Нет, - ответила Лиз, пожалуй чересчер поспешно, отчего после некоторой
  паузы улыбка на лице Кардена сменилась выражением явной озадаченности.
   - Когда ты в последний раз видела Лимаса? - спросил он наконец. - Я имею
  в виду до сегодняшнего дня.
   - Я не видела его с тех пор, как он попал в тюрьму.
   - Ну, а когда же ты видела его в последний раз? - Голос Кардена был
  мягок, но настойчив.
   Лиз было жутко стоять спиной к залу, ей хотелось обернуться, посмотреть
  на Лимаса, увидеть выражение его лица, найти в нем какую-нибудь подсказку.
  Ей стало страшно и за себя: все эти вопросы базировались на каких-то
  подозрениях и обвинениях, о которых она не имела ни малейшего представления.
  Они, конечно, поиимают, что ей хочется помочь Алеку, понимают, что она
  боится. Но кто поможет ей? Почему никто не хочет помочь ей?
   - Элизабет, когда ты в последний раз встречалась с Алеком Лимасом?
   Опять этот голос! Как она ненавидела этот ласковый, бархатный голос!
   - Вечером, перед тем как это случилось. Накануне его драки с
  бакалейщиком.
   - Драки? Это была не драка, Элизабет. Бакалейщик не дал