она заплакала, стоя спиной к залу и сотрясаясь от
  рыданий. Никто не шелохнулся. Наконец она опустила руки, но продолжала
  глядеть вниз.
   - А почему ты сама с этим не разобралась? - спросил Карден. - Или тебе
  часто дарят по тысяче фунтов?
   Лиз ничего не ответила.
   - Ты не стала разбираться потому, что кое-что предположила. Верно? Снова
  закрыв лицо руками, она кивнула. - Ты решила, что деньги пришли от Лимаса
  или от его друга. Так?
   - Да, - с трудом ответила она. - Я слышала, что бакалейщик тоже получил
  какие-то деньги, кучу денег откуда-то вскоре после суда. Об этом много
  судачили на улице, и я подумала, что это, наверное, друг Алека...
   - Чрезвычайно странно, - сказал Карден, как бы самому себе. -
  Чрезвычайно... Скажи, Элизабет, а после того как Алек попал в тюрьму, с
  тобой никто не пытался увидеться?
   - Нет, - соврала она. Теперь она понимала совершенно отчетливо, что они
  пытаются узнать об Алеке что-то скверное, что-то связанное с деньгами или
  его друзьями, что-то связанное с бакалейщиком.
   - Ты уверена? - удивленно спросил Карден, и его брови поднялись над
  золотой оправой.
   - Уверена.
   - Но твой сосед, Элизабет, - терпеливо продолжал спрашивать Карден, -
  уверяет, что к тебе приходили мужчины, двое мужчин, вскоре после того, как
  Лимаса приговорили к тюремному заключению. Или это были просто любовники?
  Случайные любовники, вроде Лимаса, которые давали тебе деньги?
   - Алек не был