изис, ему кажется, что никого нельзя убивать и
  всякое такое. Какое безумие - после такой подготовки, такой отличной работы
  провалить из-за этого операцию...
   Но Смайли ненавидит вас, Мундт. Мы все ненавидим вас, хотя и не говорим
  об этом вслух. Мы планировали операцию, словно игру... трудно сейчас
  объяснить. Мы понимали, что нас приперли к стенке, что Мундт взял над нами
  верх, и мы попытались его уничтожить. Но все равно это казалось какой-то
  игрой. - Повернувшись к трибуналу, он сказал: - А насчет Фидлера вы не
  правы. Он не наш человек. К чему Лондону было бы идти на такой риск, имея
  агентом Фидлера? На него делали ставку, это точно. Было известно, что он
  ненавидит Мундта. Да и кто бы на его месте не ненавидел? Фидлер ведь еврей.
  Вы же знаете, наверняка знаете, как Мундт относится к евреям. И какова его
  репутация в этом вопросе.
   Я скажу вам еще кое-что, больше вам этого никто не скажет, так что
  послушайте меня. Мундт пытал Фидлера, избивал его и все время, не
  переставая, издевался над ним, потому что Фидлер еврей. Всем вам прекрасно
  известно, что за человек Мундт, но вы терпите его, поскольку он хороший
  контрразведчик. Но... - на мгновение Лимас запнулся, а потом про-должил: -
  Но ради Бога... в этой истории погибло уже довольно людей. Голова Фидлера
  вам ни к чему. С Фидлером все в порядке... он идеологически выдержан, так,
  кажется, у вас говорят?
   Он поглядел на членов трибунала. Они