спокойно и даже с некоторым
  любопытством наблюдали за ним, глаза у них были холодные и неподвижные.
  Фидлер, сидевший в своем кресле и слушавший его с нарочитым безразличием, на
  секунду поднял глаза и безучастно посмотрел на Лимаса.
   - И вы погубили всю операцию, Лимас? - спросил Фидлер. - Вы, опытный
  боец, проводящий коронную операцию, главную в своей жизни, влюбились в - как
  вы там ее назвали? - маленькую зачуханную девицу из паршивой библиотеки?
  Лондон должен был обо всем этом знать, Смайли не мог действовать в одиночку.
  - Фидлер обернулся к Мундту. - Вот что странно, Мундт, они наверняка
  понимали, что вы проверите в этой истории каждый пункт. Вот почему Лимасу
  пришлось старательно играть свою роль. Но затем они послали деньги
  бакалейщику, заплатили за квартиру Лимаса и за арендный договор девушки. И
  самое странное во всей истории - чтобы люди с их опытом выплатили тысячу
  фунтов девушке, члену коммунистической партии, которая должна была верить в
  то, что Лимас - человек конченый. Только не рассказывайте мне, что совесть
  Смайли настолько чувствительна. Что за нелепый риск!
   Лимас пожал плечами.
   - Смайли оказался прав в одном отношении: мы не смогли приостановить
  начавшихся процессов. Мы не допускали того, что вам удастся завлечь меня
  сюда. В Голландию - да, но не сюда же. - Он немного помолчал. - А я не мог и
  вообразить, что вы привезете сюда девушку. Ну и дурак же я был!
   - Вы - да, но не Мундт,