а шум кондиционеров и
  иногда звук шагов в других коридорах. Она заметила, что Мундт идет с
  осторожностью, останавливаясь и даже отступая назад от некоторых проходов,
  или заходя вперед, чтобы удостовериться, что там никого нет, и лишь затем
  давая ей знак следовать за ним. Казалось, он был уверен, что Лиз не отстанет
  и что она понимает, куда он ее ведет. Словно Лиз была его сообщницей.
   Вдруг Мундт остановился и вставил ключ в замочную скважину обшарпанной
  железной двери. Лиз ждала, охваченная паникой. Он резко распахнул дверь, и
  свежий, холодный воздух зимнего вечера ударил ей в лицо. Он кивнул ей все с
  той же настойчивостью, и Лиз спустилась по двум ступенькам вниз и пошла за
  ним по гравиевой дорожке через заброшенный огород.
   Они подошли к вычурным готическим воротам. За ними было шоссе. У ворот
  стояла машина. А возле нее Алек Лимас.
   - Стой тут, - одернул ее Мундт, когда Лиз рванулась было вперед. - Жди
  меня здесь.
   Мундт прошел вперед, и Лиз, казалось, целую вечность смотрела, как двое
  мужчин о чем-то тихо переговариваются, стоя у машины. Сердце Лиз бешено
  колотилось, она дрожала от холода и страха. Наконец Мундт вернулся.
   - Пошли, - сказал он и повел ее к Лимасу. Некоторое время мужчины молча
  глядели в глаза друг другу.
   - Прощайте, - равнодушно бросил Мундт. - Вы дурак, Лимас. Она ведь той же
  породы, что и Фидлер.
   Он быстро повернулся и скрылся в сумерках.
   Лиз протянула руку и дотронулась до Лимаса.