ыстро, на спидометре было сто
  двадцать километров. Автострада была в рытвинах и колдобинах. Лиз заметила,
  что Лимас врубил фары на полную мощность и не гасил их перед встречными
  машинами. Он гнал машину, наклонившись вперед и почти упершись локтями в
  руль.
   - Что будет с Фидлером? - спросила Лиз.
   На этот раз Лимас ответил ей:
   - Его расстреляют.
   - А почему они не расстреляли тебя? Ты же вместе с Фидлером действовал
  против Мундта, так мне сказали. Ты убил охранника. Почему Мундт позволил
  тебе бежать?
   - Ладно! - внезапно закричал Лимас. - Я объясню тебе. Я расскажу тебе то,
  чего ты ни в коем случае не долх^на знать. Ни ты, ни я. Так вот, слушай:
  Мундт - наш человек, он британский агент, его завербовали, когда он был в
  Англии. Мы с тобой участвовали во вшивой, поганой операции по спасению его
  шкуры. По спасению Мундта от маленького хитрого еврея в его же департаменте,
  который начал догадываться об истине. Нас заставили убить его. Понимаешь,
  убить этого еврея. Ну вот, теперь ты все знаешь, и да поможет нам Бог.
  
   25. Стена
   - Если все это так, Алек, - сказала Лиз, - то в чем заключалась моя роль?
   Она говорила спокойно, почти деловито.
   - Я могу только строить догадки на основе того, что знаю и что рассказал
  мне Мундт. Фидлер подозревал Мундта, подозревал с тех самых пор, как тот
  вернулся из Англии. Фидлер считал, что Мундт ведет двойную игру. Конечно, он
  ненавидел Мундта - это вполне понятно, но он