я перекинули в Норвегию, по сравнению с Голландией это было
  просто загородной прогулкой. В сорок пятом меня уволили в запас, и я
  вернулся в Голландию, чтобы попытаться возобновить отцовское дело. Ничего
  путного из этого не вышло, поэтому я вступил в долю к одному старинному
  приятелю, державшему в Бристоле бюро путешествий. Через восемнадцать месяцев
  мы обанкротились. И тут совершенно неожиданно я получаю письмо из
  департамента с вопросом, не угодно ли мне вернуться на службу. Тогда мне
  казалось, что с меня довольно, и я ответил, что должен подумать, а сам снял
  коттедж на Анди Айленд. Там я просидел с год, потом мне и это обрыдло, и я
  написал им, что согласен. Осенью сорок девятого я вернулся на службу.
  Конечно, стаж у меня был прерван - урезанная пенсия и всякая такая
  чертовщина. Вы успеваете записывать?
   - Пока успеваю, - ответил Петерс и налил себе еще виски. - Разумеется,
  впоследствии мы обсудим все более детально с именами и датами.
   В дверь постучали, и женщина принесла им завтрак - огромное количество
  холодного мяса, хлеб и суп. Петерс отложил в сторону записи, и они
  позавтракали в молчании. Дознание началось.
   Остатки завтрака были убраны из комнаты.
   - Итак, вы вернулись в Цирк, - сказал Петерс.
   - Да. Какое-то время я сидел на канцелярской работе, составлял отчеты,
  давал предполагаемую оценку военной мощи стран Востока, прослеживал цепочки
  связей и всякое такое.
   - В каком