вной жизни, что вы могли
  завербовать агента на вечеринке с коктейлями, дать ему задание за обедом и
  потерять его к завтраку. Для профессионалов это было сущим кошмаром: десятки
  агентурных сетей, в половине которых работали двойные агенты, тысячи
  зацепок, слишком много намеков, слишком мало надежных источников и
  оперативного простора. Перелом наступил в пятьдесят четвертом с появлением
  Фегера. Но в пятьдесят шестом, когда каждый отдел разведки требовал
  первоклассной информации, у них заштилило. Фегер скармливал им
  третьеразрядный материал, лишь на день-другой опережавший официальную
  информацию. Им нужно было нечто исключительное, но такого случая пришлось
  ждать еще три года.
   И вот однажды Де Йонг отправился на загородную прогулку в лес на окраине
  Восточного Берлина. Свою машину с номером британской военной миссии он
  оставил на гравиевой дорожке возле канала, заперев, разумеется, дверцу.
  После пикника его дети весело побежали с корзинкой к машине. Но, добежав до
  нее, испуганно выронили корзинку и бросились обратно. Кто-то взломал дверцу
  - ручка была сломана, а дверца машины приоткрыта. Де Йонг точно помнил, что
  оставил в ящике для перчаток фотоаппарат. Он подошел к машине и осмотрел ее.
  Дверь открыли, судя по всему, отмычкой, какую всегда можно спрятать в рукаве
  пальто. Но фотоаппарат был на месте, так же как его пальто и вещи жены. На
  переднем сиденье лежала коробка из-под табака, а в ней