ться только через две недели. Лишь после заседания он снова взял у Де
  Йонга машину и тысячу долларов двадцатками и отправился к каналу. Он на два
  часа оставил машину незапертой и, вернувшись, нашел в ящике микрофильм.
  Сумка с двадцатками исчезла.
   Ка пленках оказалась первоклассная документация. В последующие шесть
  недель он еще два раза ездил к каналу - и с теми же результатами.
   Лимас понял, что напал на золотую жилу. Он дал источнику информации
  кличку Майфэр и отослал в Лондон весьма пессимистическое послание. Лимас
  знал, что стоит открыть Лондону хотя бы половину правды, они начнут
  руководить агентом непосредственно, чего он отчаянно стремился избежать.
  Операция такого размаха была единственным средством, способным помешать им
  отозвать его из Германии, но в то же время достаточно заманчивой приманкой,
  чтобы им захотелось вступить в игру самим. Даже если он попробует припрятать
  источник, в Цирке будут изобретать всевозможные теории, делать
  предположения, требовать гарантий и действий. Например, они могут
  потребовать, чтобы он производил выплаты только новыми купюрами в один
  доллар, и попытаются проследить их путь, запросят в Лондон кассеты на
  проверку, запланируют какую-нибудь нелепую слежку и доложат обо всем в
  Департамент. Больше всего, разумеется, они захотят поставить в известность
  Департамент, а это погубит все дело. Три недели он работал как одержимый. Он
  составил досье