олько он уже выпил. Он называл даты и имена, он
  помнил, как на что реагировал Лондон и какие осуществлял проверки. Он
  называл суммы денег, запрошенные и выплаченные, даты подключения к сети
  новых агентов.
   - Простите, - сказал наконец Петерс, - но я просто не могу поверить, что
  один-единственный человек, какой бы ответственный пост он ни занимал, как бы
  он ни был осторожен, предприимчив и удачлив, может обеспечить столько
  информации и с такими деталями. Кстати, даже если бы он и получил доступ к
  ней, ему все равно не удалось бы сфотографировать ее.
   - А вот Карлу удалось, - упрямо и раздраженно возразил Лимас. - Ему, черт
  побери, удалось - в этом-то все и дело.
   - И Цирк никогда не давал вам задания разобраться, как именно ему это
  удается делать и при каких обстоятельствах?
   - Нет, - буркнул Лимас, - Римек очень болезненно реагировал на это, и
  Лондон решил проявить деликатность.
   - Допустим, - сказал Петерс, а чуть погодя спросил: - А вам известно о
  женщине?
   - Какой еще женщине?
   - О любовнице Римека, той, что перебралась в Западный Берлин в ту самую
  ночь, когда его застрелили?
   - Ну и что с ней?
   - Найдена мертвой неделю назад. Ее застрелили из машины, когда она
  выходила из своего дома.
   - Это был мой дом, - машинально заметил Лимас.
   - Возможно, она знала об агентурной сети Римека больше, чем вы, -
  предположил Петерс.
   - Что, черт побери, вы имеете в виду?
   Петерс помолчал.