через два часа, одетый в слаксы и спортивный джемпер, Питт сидел
  напротив адмирала Джеймса Сандекера. Адмирал выглядел усталым и постаревшим,
  намного старше своих лет. Его рыжие волосы были всклокочены. Судя по щетине
  на щеках и подбородке, он не брился около двух дней. Он держал большую
  сигару, но, не зажигая ее, задумчиво крутил ее в руках. Он пробормотал
  что-то насчет того, что он рад видеть Питта живым, что все встанет на свои
  места и тому подобное. Затем он поднял на Пшта усталые, налитые кровью
  глаза.
   - Давай без предисловий. Рассказывай, Дирк.
   Питт помолчал, а потом сказал:
   - Я провел почти четыре часа, готовя подробный отчет о том, что
  произошло, начиная с момента, когда мы с Ханневеллом поднялись в воздух, со
  взлетной площадки НСГИ в международном аэропорту Даллес, до того, когда
  фермер со своим сыном доставили нас в консульство. Я описал также мои
  собственные наблюдения и соображения. Зная вас, адмирал, я не сомневаюсь,
  что вы прочитали это, по меньшей мере, дважды. Больше добавить мне нечего.
  Все, что могу сейчас, только ответить на ваши вопросы.
   На лице Сандекера отразился определенный интерес, если не очевидное
  удивление от вопиющего отсутствия субординации. Он встал, возвышаясь над
  Питтом своими пятью футами и семью дюймами, в своем облегающем синем кителе,
  и посмотрел на него так, как он делал обычно, когда собирался произнести
  речь.
   - Если мне понадобится человек с саркастическим умом, майор, - он уже не
  называл его Дирком,