теречь Коски. - Хочет удостовериться,
  что вертолет надежно привязан.
   Коски снова повернулся к стюарду.
   - У тебя там все есть, Брейди? И принеси кофейник. Может быть, мы захотим
  еще.
   Брейди понимающе кивнул и вернулся на камбуз.
   - Это же настоящее счастье, - заметил Ханневелл, - оказаться вновь в
  надежных стенах, а не в вибрирующей кабине, когда между тобою и бушующей
  стихией практически ничего нет, кроме пластиковой перегородки, - от этого
  можно и поседеть.
   Он провел рукой по волосам вокруг лысины и улыбнулся.
   Коски поставил чашку на стол. На его лице не было улыбки.
   - Сомневаюсь, доктор Ханневелл, что вы действительно представляли себе,
  насколько вы были близки к тому, чтобы совсем лишиться волос, как, впрочем,
  и головы. Полнейшее безрассудство со стороны вашего пилота лететь в такую
  погоду.
   - Могу вас заверить, сэр, что этот полет был совершенно необходим. -
  Ханневелл произнес эти слова очень доброжелательно, видимо, так он обращался
  на лекциях к своим ученикам. - Вам, вашему экипажу, вашему судну выпал
  жребий выполнить жизненно важную задачу, и время сейчас играет главнейшую
  роль. Мы не можем позволить себе потерять хотя бы минуту.
   Он вынул из внутреннего кармана бумаги и передал их через стол Коски.
   - Прежде чем я объясню вам причины нашего появления здесь, я прошу вас
  дать команду немедленно взять курс на этот объект.
   Коски взял бумаги, но читать их не стал.
   - Извините, доктор Ханневелл, но я вовсе не обязан выполнять ваши
  указания.