домите, пожалуйста, руководство НСГИ в Вашингтоне, что доктор Ханневелл и
  я благополучно сели на борт "Катавабы" и что, как только погода позволит, мы
  продолжим наш полет в Рейкьявик.
   Коски удивленно поднял брови.
   - Рейкьявик? Исландия?
   - Да. Это конечный пункт нашего назначения, - пояснил Питт.
   Коски хотел что-то сказать, но передумал и только пожал плечами.
   - Я покажу вам ваши каюты, джентльмены.
   Он повернулся к Доуверу.
   - Доктора Ханневелла можно разместить в каюте военного инженера, а майора
  Питта - в вашей, лейтенант.
   Питт усмехнулся, глядя на Доувера, затем вновь повернулся к Коски.
   - Чтобы лучше было присматривать за мной, командир?
   - Это сказали вы, а не я, - ответил Коски.
   Спустя четыре часа Питт уже дремал в койке, втиснутой в металлическое
  чрево, которое Доувер называл своей каютой. Он устал, тело его
  разламывалось, но в голове мелькало столько всяких мыслей, что он не мог
  погрузиться в счастливый глубокий сон.
   Всего неделю назад, в это же самое время, он сидел на террасе гостиницы в
  Ньюпорте рядом с роскошной сексуальной рыжеволосой девицей и разглядывал
  панораму моря, раскинувшегося перед ньюпортским пляжем в Калифорнии. Он
  вспомнил, как ласково он обнимал подругу одной рукой, держа в другой стакан
  с шотландским виски, и неотрывно смотрел на залитую лунным светом водную
  гладь, по которой скользили призрачные и прекрасные яхты. Сейчас он был один
  и мучился на этой койке в каюте катера береговой охраны, находящегося где-то
  в морозильнике