улись поверхности льда. Скоро он измерял шагами длину корабля, от
  носа до кормы. Питт присоединился к нему.
   - Совершенно необычный, - говорил Ханневелл. - Совершенно. Ничто не
  возвышается над поверхностью: ни мачты, ни антенны радаров. Каждый
  квадратный дюйм очень плотно сидит во льду.
   Питт достал носовой платок из кармана куртки и высморкался. Он потянул
  носом воздух, будто пробуя его:
   - Пахнет как-то необычно, док!
   Ханневелл повернулся к нему и тоже медленно втянул воздух.
   - Да. Чем-то отдает. Правда, очень слабо. Не могу определить, чем именно.
   - Если бы вы почаще вылезали из своей лаборатории и чуть больше знали
  жизнь, вы бы сразу уловили аромат какой-то жженой дряни.
   - А откуда он исходит?
   Питт кивнул на судно у себя под ногами.
   - Откуда же еще - оттуда!
   Ханневелл отрицательно покачал головой.
   - Этого не может быть, и это доказано наукой. Вы не можете ощутить запах
  неорганической субстанции, закованной в лед, находясь снаружи.
   - Мой длинный нос меня никогда не обманывал, - ответил Питт.
   Полуденное солнце постепенно побеждало холод. Питт снял свою летную
  куртку.
   - Видимо, где-то протаяло.
   - Ну вас с вашим высококвалифицированным носом, - сказал Ханневелл. -
  Предлагаю не разыгрывать из себя ищейку, а приступить к установке термитного
  заряда. Единственная возможность пробиться внутрь корабля - это растопить
  ледяную шубу.
   - Мы очень рискуем.
   - Положитесь на меня, - мягко сказал Ханневелл. - Я не собираюсь взрывать
  весь айсберг,