трех
  дюймов в толщину, закрывавшую вход в грубо пробитый тоннель, достаточный,
  чтобы в него мог едва протиснуться один человек. Он невольно отшатнулся - из
  отверстия исходило едкое зловоние сгоревшей краски, материи и топлива,
  смешивавшегося с запахом расплавленного металла.
   - Это только подтверждает, что я могу различать запахи сквозь толщу льда,
  - сказал Питт.
   - Да. Ваш нос выдержал испытание, - немного саркастически заметил
  Ханневелл. - Но, что касается невозможности использовать термит, тут вы
  оказались не совсем на высоте. Ведь это не что иное, как выжженный лаз туда,
  вниз.
   Он сделал паузу и бросил на Питта взгляд поверх очков, как на ученика, не
  выучившего урок.
   - Мы могли бы взрывать здесь хоть до лета, не нанося заметного ущерба
  замурованному судну.
   Питт пожал плечами.
   - Много выиграешь - мало проиграешь. - Он передал Ханневеллу второй
  фонарик. - Я пойду первым. Вы подождете пять минут, а потом следуйте за
  мной.
   Ханневелл склонился над краем ледяного тоннеля, Питт встал на колени,
  чтобы пролезть внутрь.
   - Две. Я даю вам две минуты, не больше. И следую за вами.
   Лаз длиной в двадцать футов, освещенный проникающими сквозь кристаллы
  лучами солнца, спускался вниз под углом в тридцать градусов и упирался в
  обгоревшую, покореженную стальную пластину обшивки. Вонь стала невыносимой,
  Питт едва дышал. Он попытался уйти от этого запаха и кинулся к изуродованной
  огнем пластине. Тут он увидел, что проход идет параллельно обшивке еще на
  десять