все, что могло остаться после огня.
   В подтверждение сказанному, он направил луч фонарика на следы от мужских
  ботинок, оставшиеся на слое сажи. Они вели к выходу и обратно.
   - Давайте посмотрим, чем они тут занимались?
   Они вошли в узкий коридор между каютами и, ступая по пеплу, направились к
  соседнему помещению. Это была каюта радиста. И здесь трудно было что-нибудь
  опознать. Вместо мебели остались только остовы от сгоревшего дерева,
  радиоаппаратура превратилась в сплошную застывшую массу. Теперь уже они
  немного привыкли к запаху, но никак не могли привыкнуть к тому, что они
  видели внутри.
   - Боже мой! - выдохнул Ханневелл. Он выронил фонарик, тот покатился по
  палубе и осветил обезображенную человеческую голову с выступившими скулами и
  зубами.
   - Не завидую его смерти, - пробормотал Питт.
   Ханневелл не мог смотреть на эту мертвую голову. Он отошел в угол и
  несколько минут мучился позывами к рвоте. Когда же он, наконец, повернулся к
  Питту, то выглядел так, будто только что вернулся с того света.
   - Извините, - виновато произнес Ханневелл. - Я никогда раньше не видел
  сожженных трупов. У меня даже отдаленного представления не было о том, как
  это выглядит. Я никогда и не задумывался над этим. Зрелище не из приятных.
  Не так ли?
   - Приятных трупов не бывает, - сказал Питт. Он тоже начал ощущать
  приступы тошноты. - Если эта кучка пепла на полу каким-то образом указывает
  на то, что нас ожидает, то мы должны отыскать еще четырнадцать таких же.
   Ханневелл остановился