мафиози топили
  своих коллег, предавших или просто перешедших дорогу главарю, в океане,
  предварительно побеседовав с пристрастием или беспристрастием... Потом
  связанному, сидяшему на стуле человеку ставили ноги в тазик, заливали
  цементом и ждали, пока застынет. Час, другой, третий... Изощреннее казни не
  выдумали даже китайцы!
   Шло время, с приговоренным мило беседовали, даже шутили, предлагали виски
  или сигарету, вспоминали об общих женщинах... А он ждал. Ждал! Нет, не того,
  когда застынет цемент! Он ждал, что Дик, Пол или Глен, с которым и выпивали,
  и одних баб трахали, и с фэбээровцами стрелялись из "томпсонов", вдруг...
  простит. Отменит приказ. Простит...
   И даже когда уже выволакивали из теплой, уютной каюты богатой яхты, и
  когда тащили к борту, и когда ставили на самом краю - надеялся: сейчас,
  сейчас! Пока палач не подталкивал тихонько тяжеленький тазик... И тогда -
  дикий, нечеловеческий крик рвался из горла, чтобы разом захлебнуться в
  соленой, режущей, как пила, воде, разрывавшей легкие...
   ...Это не воспоминание даже, представление мелькнуло в голове Краса за
  долю секунды; он почувствовал, что промок насквозь от пробившего его разом
  горячего пота... Прохрипел: - Где она?
   - На юго-востоке города. Бегает как газель. Еле угнался. Мужчина
  отвернулся от микрофона, несколько раз глубоко вздохнул, стараясь выровнять
  дыхание.
   - Хорошо, Наблюдатель. Докладывайте по