чусь. - Не разбираешься ты в людях,
  барышня. Шучу. На чашку кофе в этом паноптикуме хоть хватит? А то одолжу.
  Безвозвратно.
   - Хватит, - улыбнулась Аля. - И даже на мороженое останется.
   - Много не ешь, горло заболит... А ты действительно красивая. Не влетишь?
  А то - только скажи: к папе с мамой вмиг доставлю.
   - Это вряд ли.
   - Хозяин барин. А хозяйка в таком случае - барыня.
   - Извините... Одна маленькая просьба...
   - Да хоть две!
   - Можно я... Можно я переоденусь в вашей машине? А то у меня наряд -
  совсем не для "Валентина".
   - Конечно, зайка.
   Девушка перебралась на заднее сиденье, стянула джинсы, нашла в сумочке
  колготки и коротенькую юбку-эластик, надела; кроссовки сменила на туфли.
  Заметила, что водитель поглядывает на нее в зеркальце. Спросила: - Ну как?
   - Отпад. С такими ногами, милое дитя, можно жить или хорошо, или очень
  хорошо.
   - Мне кажется, вы порой хотите казаться циничнее, чем на самом деле.
   - Это я от смущения.
   - Вы верите, что я не...
   - Верю. Такая красивая девчонка может убедить кого угодно в чем угодно.
  Если ты скажешь, что земля плоская, то у меня и сомнений никаких не
  возникнет. Плоская - значит, плоская.
   - Нет, правда... Просто... Мне совсем нельзя сейчас домой. - Аля не
  знала, зачем говорит эти слова. Наверное, потому, что водитель был хороший.
  И ей хотелось... Ей хотелось, чтобы она тоже осталась в его памяти не как
  ресторанная