сла оставаться... И негде.
   Дома он находиться не мог. Вернее, дома у него не было. Так, жилище. Или
  обиталище. Нечто на "ще". Пепелище.
   Два года он жил так. Сотни мелочей здесь напоминали ее, ее прежнюю... И
  еще то, как он был счастлив когда-то. А хуже всего... Хуже всего, наверное,
  то, что он уже не сможет любить. Он не сможет любить так, как любил ее.
  Никого и никогда. Мужчина без любви - калека. А женщина? Женщина без любви -
  это даже не женщина, а просто существо никакого рода и никакого племени.
  Женщина - это или любовь, или никто. И ничто.
   Любовь... Исписаны сотни, тысячи, миллионы страниц... "Для меня нет тебя
  прекрасней, но ловлю я твой взор напрасно..." Все просто: постепенно она
  стала другой. Обособленной от него. Чужой. Наверное, ее тяготила его
  преданность. Или зависимость от него?
   Такая вот странная закономерность: люди больше любят тех, кому помогают,
  чем тех, кто помогает им. Не все, но многие. Слишком многие. Может быть,
  благодарность кажется им чем-то унизительным? Гордыня бунтует. И ведет
  человека в омут. В бездну. Сначала... Сначала падение кажется просто яркой,
  расцвеченной огнями новогодней ледяной горкой, а потом... Снизу, из тьмы,
  выбраться наверх уже непросто. Особенно если нет ни сил, ни желания. И
  сотни, тысячи, миллионы индивидуумов остаются там, в самом низу, трактуя
  свое безволие и трусость как избранность непонятных. И катятся ниже. За
  край.