омнил мужчина
  горьковского Булычева.
   Официант продолжал стоять. Мужчина добавил: - Пол-литра, конечно.
  Закусить - на ваше усмотрение.
   - Копченый угорь, балык, лососина свежайшая, со слезой, икра...
   - Давай всего понемногу и компот.
   - Что, простите?
   - Компот. Из сухофруктов.
   Компот из сухофруктов. Его варили в больших котлах и оставляли на ночь на
  улице: днем стояла жара, а ночи в Афгане холодные; утром компот пили,
  зачерпывая кружками, - после анаши жажда была зверская, неутоляемая... И еще
  - компот был с запахом дома. Того, куда хотелось вернуться. Это было важно.
   Вернулись только трое. Из тридцати... Все были молоды и хотели жить, но
  повезло не всем. Так уж устроено: везет не всем, не во всем и не всегда.
   - Извините, но из сухофруктов... Можем предложить персики в сиропе,
  ананасы, ассорти...
   - Черт с ней. Неси кока-колу.
   - Слушаюсь. Горячее?
   - Эскалоп. И много зелени. Только потом. Позже. А пока... - Мужчина
  улыбнулся невесело. - Помнишь анекдот? Заходят двое в кабак, заказывают семь
  бутылочек водочки. "А что будете кушать?" - "Вот ее-то, родимую, и будем
  кушать".
   Официант вежливо улыбнулся и исчез. Запотевший графин с померанцевой
  объявился на столе почти сразу; два блюда, с мясным и рыбным ассорти, тоже.
  Накатить большую рюмку и предаться буйству плоти. Поедая мясное и рыбное.
  Бред эта жизнь. И ничего, кроме бреда.
   Года три назад он осознал вдруг: