ременную творческую группу". Хорошо, что ты вспомнил Таджикистан, мне нет
  необходимости объяснять: Лир не оставляет концов, он зачищает всех!
   Крас перевел дух. Единственное, что вызывало некоторое удовлетворение, -
  теперь не один не чувствует, как сердце летит вверх тормашками куда-то вниз,
  в бездну... Пусть Наблюдатель побеспокоится, если хочет жить!
   - Ты хорошо меня понял?
   - Да.
   - И вспомнил Душанбе?
   - Естественно.
   - Тогда мы организовывали зачистку. Если теперь завалим это дело,
  зачистят нас.
   - Понял.
   - И времени у нас - только до рассвета. Где, ты говоришь, находится это
  заведение?
   - Леонтьева, 3.
   - Я буду сам. Так надежнее. Девчонку до моего приезда из поля зрения не
  выпускать.
   - Есть. - Наблюдатель замялся. - Так что, "частников" не вызывать?
   - Как скоро они будут на месте?
   - Минут через десять.
   - При стволах?
   - Как положено.
   - Вот и пусть едут. Чем больше мути, тем лучше. Поставь им задачу так,
  чтобы... Ты понял?
   - Да, босс.
   - Действуй.
   - Есть.
   Да, именно так. Сидеть в этом благоустроенном склепе и ждать, когда
  кто-то решит твою судьбу? И чувствовать, как убегает время, будто кровь из
  вскрытых вен? Нет. Действовать. Самому. Тем более - действие рассеивает
  беспокойство.
   Мужчина рассовал по карманам несколько ампул, баллончик с газом, два
  бесшумных пистолета. Задержался у зеркала: лицо его было непроницаемым и
  спокойным.