онку. Наконец нашел то, что искал: распределительный
  щит, наполовину скрытый портьерой. Три выстрела прозвучали как короткая
  автоматная очередь; яркая вспышка - и зал погрузился во тьму. Крики, брань,
  визг женщин, вспышки и грохот "слепых" выстрелов... Вспыхнули фонарики, их
  лучи повисли в сигаретном дыму; пространство зала расчертили тонкие нити
  лазерных прицелов. Сквозь беспорядочные крики публики слышались команды;
  кто-то пытался придать происходящему хоть какой-то смысл... Все перекрыл
  истошный крик: - Снегова завалили, волки! Мочить козлов! Всех!
   Автоматные очереди загрохотали при входе и на улице. Следом густая сыпь
  пистолетных выстрелов, снова автоматы...
   Бойня продолжалась минут десять... Взвыли сирены, темный зал наполнился
  фиолетовым мигающим светом маячков служебных машин, автоматы загрохотали
  слаженно, управляемые опытной рукой командира... Боевики, еще оставшиеся в
  зале или оттесненные сюда с улицы, огрызались на рокот автоматов одиночным
  тявканьем "глоков", "Макаровых", "тэтэшек", пока не полыхнуло несколько раз
  бело и ярко и фиолетовую тьму не заволокло удушливо-терпким газом.
   Лицо Автархана словно закаменело. Так он сидел несколько минут, играя
  желваками на скулах... Сережа убит. Убит. И ничего исправить уже нельзя.
   Стоявший у стола громила по кличке Тюлень переминался с ноги на ногу.
   - Ну, я пойду? - неуверенно спросил он и тут же опустил глаза, опасаясь
  встретиться