иальной золотой лопаточкой, наклонил голову, приставил трубочку к
  ноздре... Задержал дыхание и вдохнул потом сразу, глубоко...
   Мир словно взорвался, заискрился разом... Автархан переждал немного,
  вдохнул вторую понюшку. Оставшимся порошком смазал десны.
   Открыл бар-секретер, налил коньяку в большую каплеобразную рюмку, на
  самое донышко, вдохнул аромат, сделал глоток, смакуя вкус спелого,
  напитанного солнцем винограда, выращенного в счастливых долинах так далеко
  отсюда... Очень далеко...
   Его снова словно ударило: громадная доза принятого наркотика пошла в
  кровь, мозг заискрился неуемной, неукротимой, бешеной энергией... Она
  заполняла все жилы и сухожилия, все клеточки его еще достаточно сильного
  тела... А по духу... Сейчас он чувствовал себя змеем, готовым вцепиться во
  врага неразжимаемой, смертельной хваткой... Змеем, рожденным для боя. Яд
  которого не иссякает никогда.
   Накат легкого, головокружительного кайфа быстро прошел; Автархан снова
  глянул в зеркальное стекло: он увидел всклокоченного, сухопарого старика;
  глаза блестят, но смотрят зорко и цепко; тонкогубый рот плотно сжат, впалые
  щеки придают ему вид аскета, неистового фанатика, готового не только
  вцепиться врагу в глотку, но и руками разорвать любого, уничтожить все, что
  станет на его пути, будь это человек, зверь или сам дьявол. Автархан замер,
  пережидая, привыкая к невиданному подъему сил; мозг притом