жок и - рванул! Поводья
  выскользнули из рук седока, он замахал руками, стараясь удержать равновесие,
  тело его, словно тряпичное, болталось в седле. Какой-то борзый фотокор навел
  объектив аппарата и щелкнул...
   Монах, естественно, с коника приложился, но забыл бы о происшествии
  вскоре напрочь - чего не начудишь спьяну! - если бы через пару недель снимок
  фотокора не украсил популярный иллюстрированный журнал.
   Снимок получился мастерский. Немного поработав ретушью, поиграв со светом
  и тенью, просидев ночку-другую за монтажным столом, фотохудожник добился
  поразительного эффекта: всадник стал кентавром, настоящим кентавром! И
  поскольку прямого монтажа не было, просто момент был схвачен в движении, в
  динамике, когда тело всадника словно слилось с телом животного... фото
  смотрелось с такой достоверностью, что стало кочевать с выставки на
  выставку, радуя автора удивлением публики, завистью коллег, призами, новыми
  заказами и гонорарами. Сначала Вася хотел было разобраться с мастером
  объектива, но его подружки, видевшие фото "кентавра", приходили в такой раж
  и возбуждение, что... В конце концов Вася и сам рассмотрел снимок и,
  пробормотав нечто вроде "И чего спьяну не бывает", разыскал-таки фотографа и
  заказал ему экземпляр для себя - огромный, в полстены. Его он и повесил в
  спальне, напротив кровати.
   И не ошибся! Вид рельефной мускулатуры, переходящей в тело жеребца,
  производил