все эти взрывы и сама ночь были не настоящими, а увиденными где-то,
  когда-то - в кино или во сне... Умом она понимала, что это не так, но
  странная заторможенность сознания делала восприятие случившегося
  избирательным... И еще девочке вдруг показалось, что она способна это все
  забыть, забыть совсем, навсегда, так, что останется только ощущение тяжкого
  кошмара, какое бывает, когда человек уже днем пытается вспомнить неприятный
  свой сон и не может... Или Олег прав, и психика именно так защищается от
  саморазрушения: избирательностью воспоминаний, забвением всего злого,
  страшного, неприятного?.. Но почему она тогда так хорошо помнит и детдом, и
  Инессу, и психиатрическую больницу? Там уже точно ничего приятного не
  происходило... Или там было то, что ее волновало?.. Девушка даже покраснела,
  вспомнив... Нет, это совсем уже глупые заморочки... По напряженно-замкнутому
  лицу Олега и отрешенно-усталому Лены рабочие, которые изредка с любопытством
  поглядывали на чужаков, видимо, сделали самый простой вывод: папашка отловил
  свою не очень путную дочку где-то в ночном клубе, прописал ей по первое
  число и теперь возвращает в лоно семьи. Одежда Гончарова тоже наводила на
  мысли: видать, бизнесмен из новых, а вот вишь как оно выходит - денег куры
  не клюют, а пацанкой никто не занимается, дела до нее никому нет, вот и
  вышла шалава. У Алены сложилось ощущение, что присутствующие в автобусе
  малярши