о: А на столе
  А на столе А на столе А на столе А на столе лежал чемоданчик, лежал
  чемоданчик, лежал, лежал, лежал чемоданчик..
   Замолчал, уронил голову на руки, плечи опустились вяло и бессильно.
  Теперь лицо Маэстро выражало глубокую печаль, непритворную скорбь, и вовсе
  не из-за ошибок каких-то там людишек, чья суть - изначальная греховность...
  Это была великая, мировая, вселенская скорбь о грехах мира... Лицо Маэстро
  побледнело до синевы, синими стали и губы, глаза закатились, дыхание стало
  едва слышным... Котин обеспокоенно взглянул на Краса, но тот стоял
  неподвижно - никогда, ни разу за много лет он так и не сумел понять, кто
  есть Маэстро. Гениальный актер, подобного которому еще не знала сцена, ни
  драматическая, ни историческая? Игры Нерона или Калигулы, живи они в одном
  веке с Маэстро, показались бы публике просто дешевыми балаганными шутками
  бесталанных статистов рядом с игрой мастера. Или он действительно параноик,
  больной, перевоплощающийся в каждого из придуманных им персонажей взаправду
  и способный сейчас действительно умереть на месте от охватившей его мировой
  скорби?..
   Притом что Крас знал точно: единственной, любимой, неизменной страстью
  Маэстро было убийство. Назвать его киллером было бы нелепо: убивал он так,
  словно ставил назначенную самой судьбой последнюю точку в доведенном до
  завершения трагифарсе жизни избранной жертвы. Но избирал жертву не он. Это
  делал