тро действительно артистом, он бы
  блистал на сцене в ролях злодеев или фанатиков-революционеров: темно-синие
  глаза, длинные ресницы, сросшиеся над прямым носом брови, жесткий, некрасиво
  очерченный рот. Он был похож на сына какого-нибудь беспутного испанского
  гранда и индианки, дочери инков... Крас знал, что завидует: Маэстро
  пользовался исключительным успехом у женщин. То, что он жесток и беспутен,
  казалось, только придавало ему гибельное очарование. Женщины летели на него
  как мотыльки на свечу, зная, что сгорят, и тайно желая этого... И еще - его
  руки, тонкие, нервные, выразительные, казались руками скрипача, а не убийцы.
  Впрочем... Впрочем, наслаждался Маэстро всегда только одной мелодией - немой
  мелодией смерти. А женщин губил так же легко и изящно, как убивал. В его
  памяти они не оставляли никакого следа, в душе - горечи или очарования...
  Хотя душа... Душу ему заменяла страсть. Холодная, рассудочная страсть,
  походившая больше на страсть статиста к колонкам мертвых цифр... Казалось, и
  люди для него не существовали как люди, а служили лишь средством того или
  иного математического действа; лучше всего Маэстро удавалось вычитание. Если
  и были ему соперники в этом дьявольском искусстве, то только в мире теней.
   - В последние несколько часов произошли еще события... - произнес Крас.
   - Да?.. В последние часы? Звучит апокалиптически.
   - Мы с Котиным нашли девку. Готовы были ее взять, но... Началась