ил машинально: забросил на
  сковороду два ломтя ветчины, обжарил, разбил яйца, залил кетчупом и
  припорошил укропом. Посмотрел на созданное блюдо безо всякого воодушевления
  - этим он питался уже месяца три, да и то эпизодически: спиртное, говорят,
  достаточно калорийно.
   В комнате зазвучала музыка.
   - Э-эй! - позвала девушка.
   Он вошел в комнату.
   Алена стояла спиной к нему у бара, на ногах - толстые шерстяные носки;
  тонкая белая рубашка окутывает тело, словно облако, не скрывая очертаний.
  Свет из бара пронизывает сорочку насквозь... В руке девушки был бокал с
  янтарным напитком. Она обернулась: в расширенных зрачках плясали золотистые
  искорки. Капли бренди скатывались с губ, падали на шею... Она выпила бокал
  до дна, не отрывая взгляда от мужчины. Ее глаза, днем ясные, теперь были
  темны и глубоки, как омут.
   - Теперь пей ты! - произнесла она хрипло, подойдя к нему вплотную. Не
  глядя, наполнила бокал, поднесла к его губам, когда он опустел, откинула в
  сторону. Забралась руками под свитер, легонько провела ноготками по спине...
  Потом - отпрянула неожиданно, закружилась, подняв руки, одним движением
  сбросила сорочку и осталась нагой. Снова подошла вплотную, надавила на
  плечи, усадив его в кресло... Олег обхватил ее бедра, притянул к себе,
  раздвигая языком складки, нежные и трепещущие, словно лепестки едва
  распустившейся розы...
   Девушка откинулась назад, замерла,