, спасу нет, а дверцу открыть боюсь, чтоб не щелкнуть
  или еще чего... Чтоб им так жить, этим из "Волги"! А тут эта дура возьми и
  рвани! Ну тачка, "ниссан" которая!
   - Почему она взорвалась?
   - А я знаю? Может, мину загодя подложили или еще что... Щас таких
  мастеров-ломастеров как грязи!
   - Машину в куски развалило или как? - переспросил Степаныч, что-то
  прикидывая.
   - Или как. Говорю же: рванула! Из дверей борделя служивые летят во все
  лопатки, а я себе примечаю: парень с девчонкой тихонько так вслед за ними
  выскользнули и затаились. Тут вообще свистопляска: на площадку перед
  сквериком "луноход" влетает, "волжанка" та черная - с места в карьер,
  задницей, под девяносто! Развернулась, как в кино, с визгом - и по газам.
  Менты ей вслед из "калашей", да куда там!
   Ну я и ждать не стал: ноги мои ноги, несите мою жопу! Пока суд да дело,
  скаканул на "москвичонке" через дворик - и ходу! Еду и сам не верю, что из
  такой несвязуш-ной передряги живым-здоровым выскочил! Не, люди верно
  говорят: жадность фраера погубит! Чтобы я еще из-за тех денег так нарывался!
   Автархан мельком глянул на Степаныча: за каким хреном они теряют время и
  слушают этого? Но тот выглядел спокойно и уверенно: значит, прокачал уже
  шма-ровоза, вышел на результат и обставил все как нужно. И хочет, чтобы
  Автархан все выслушал из первых уст и принял решение. Потому что решения
  принимает только он.
   -