ми. Кабан грел на этом руки, как мог, купил себе две машины, домище
  отгрохал... А дети лопали щи пустые, носили какие-то гуманитарные обноски...
  И еще ходили на кухню просить сухарики: воспитатели тогда еще на свои
  прикупали хлеб, его сушили на кухне... Тот, что детдомовский, шел на прокорм
  Кабановым свинкам.
   Впрочем, там, где взрослые махнули на детей рукой, Дети организуются
  сами. И в такой компании закон один: на выживание. Дети ведь куда более
  жестокие существа, чем взрослые... Или мне только так кажется?.. Да нет,
  правда: дети более жестокие, но они порой... справедливее. Честнее.
  Бесхитростнее.
   Знаешь, в детдоме особая иерархия. У одних родителей нет точно, и
  некрасивые они, а потому часто самые злые: у них даже надежды нет, что
  когда-нибудь их заберут отсюда домой. Но все равно ждут. Родителей или чуда
  - для детдома это одно и то же. Самое сладкое слово: дом. Что-то призрачное
  за ним, почти нереальное... Особенно для тех, у кого его не было никогда или
  кто не помнил совсем, как я... Наверное, еще хуже тем, кто помнил: они
  знали, что потеряли...
   Дом. Всем так хотелось домой!.. Те, у кого родители были живы, сочиняли
  про них целые истории... Героические, жалостливые... Разные.
   ...Привезли меня вечером. Отнесли в какую-то канцелярию документы, потом
  завели в душ, но кастелянша даже помыться с дороги толком не дала, все
  торопила: рабочий день у нее закончился,