старорежимные, учителя - вообще... Они
  приезжали из райцентра, из Зареченска, отбывали часы, а там - хоть трава не
  расти. Не все, правда.
   И еще... Ночами я ревела, уткнувшись в подушку. Сашка не обращал на меня
  внимания, никакого!
   - Страдаешь? - приподнялась на подушке Светка Артюх. Медвинской не было:
  где-то ее носило. Я замолчала, лицо - в подушку.
   - Зря страдаешь...
   - Да не страдаю я. Просто вспомнилось...
   - Ври... Что я, не вижу?
   Тут я не выдержала и снова расплакалась: - Почему, Светка, почему?..
  Почему он не обращает на меня никакого внимания? Кто я для него?
  Спарринг-партнер? Пацанка? Мы занимаемся в зале, иногда разговариваем о
  жизни, а потом... Потом я возвращаюсь в эту дурацкую комнату и лежу одна,
  как дура... А он...
   Вот вы тут устроили: холопки не холопки... А что им, живется плохо?
  Пацаны их угощают, с ними спят... А сегодня? Эти, Павленко и Кураева? Мы
  стоим с Сашкой в коридоре, я как раз собралась в душ идти в свой, он-в свой.
  Заявляются, примадонны, в одних рубашках...
   "Буня, устал? Пойдем, мы тебе массаж сделаем!" - говорит Павленко. А
  Кураева нагло так глядит на меня, губы облизывает, переводит взгляд на
  Сашку: "Ха-а-а-роший массаж. Расслабляющий..." Потом снова смотрит на меня:
  "А что, Киска, хочешь с нами? А нельзя! Ты же - центровая, ха-ха-ха..." И
  пошли обе в душ для пацанов.
   Я стояла, будто меня с ног до головы помоями полили.