ли. Буня что-то
  продолжает мне говорить, у меня, чувствую, сейчас слезы на глазах закипят, а
  тут еще дверь открывается, выкатывается эта Кураева в чем мать родила,
  становится такой прямо в коридоре и капризно так, губы вытянув: "Бу-у-ня, ну
  сколько жда-а-ать можно?"
   Не помню, что я сказала, - просто сорвалась и пошла. Ты знаешь, я
  надеялась, он пойдет за мной, а он - остался... С ними... Это что, и есть
  счастье - быть гордой и плакать ночами?..
   - Все же ты еще дите, - пожала плечами Светка. - Против природы не
  попрешь.
   - Да не дите я никакое! Просто я не хочу так! Ты понимаешь? Я хочу
  чувствовать, что нужна именно я, я, и никакая другая!
   - Не заводись, Алька, и меня не заводи. Расслабься. Будет Сашка еще твой,
  куда он денется...
   - Ага, а сейчас в душе с этими... массажистками. Завтра встречу и набью
  морды. Обеим.
   - А вот этого не надо. Ты же не злая.
   - Да? Вот сейчас я так не думаю.
   - Подожди. Просто для тебя и Сашки время еще не пришло.
   - А оно придет?
   - Придет... - неуверенно так сказала Светка. - Ты верь.
   - А что мне остается делать?.. Мы помолчали.
   - Ты спишь? - спросила я Светку.
   - Нет.
   - Ты вместе с Сашкой росла?
   - Ага.
   - Расскажи.
   - Не сейчас, ладно?
   - А когда? Ты в военном городке жила?
   - Да. Мой папа, как и его, был офицером. И погиб еще раньше, в
  Афганистане. А мы с мамой остались жить в городке: куда было ехать? Мама