был невысок ростом, хотя и молод, уже с
  животиком... Уж насколько он запал на Катьку, только ей и известно было...
   - Ублюдок, - произнесла она тихо.
   - Кто? - невинно приподняла я брови.
   - Да Булдак, кто еще! Падла, сволочь, козел вонючий, скунс позорный... -
  Невзирая на боль в разбитых губах и Деснах, Катька поливала его такими
  словами, что и матерый корабельный боцман заслушался бы и прибалдел от
  ласкающих душу каждого морского волка словосочетаний - Ну ты и ругаться
  здорова! Раньше надо было думать: или с этим расставаться, или с тем не
  вязаться...
   - Заткнулась бы, Глебова, со своими советами... Ты ж у нас целка
  мудреная, что ты вообще по этой жизни понимаешь?! Мне что, трахало было от
  этого Булдака или от Груздева нужно? Просто одной девке ну никак не прожить
  в этом мире, а со смазливой мордашкой еще хуже, чем без нее!
   - Да и ноги у тебя - закачаешься, не говоря о груди...
   - Ты чего, Глебова, порозовела, комплименты посыпала?.. Тогда лучше
  кончай языком молотить, используй его по другому назначению... Хочешь?
   - Дура ты злая, Медвинская!
   - Да? А ты - добрая? Я на год старше тебя, а если разбираться... Меня
  отчим трахнул, мне еще восьми не было! А к девяти уже выучил, чему можно и
  чему нельзя, поняла? Мать быстро прознала, била смертным боем, отчим ее
  отхаживал тоже за будь здоров, потом напьются оба и помирятся, что твои
  голубки... В постельку