улягутся - и дрыхнут... Знаешь, чего тогда мне больше
  всего хотелось? Чтобы подохли побыстрее к чертовой бабушке, вот чего!
  Грешная я, да? Не хочешь - не слушай, вали отсюда!
   - Кать... У всех здесь жизнь раньше была - не сахар...
   - Не у всех! Поняла? У Светки Артюх или у Буни, у них родители были,
  настоящие родители, поняла? Которые их любили! Меня никто никогда не любил!
  Никто! Никогда! Я что, жалеть кого-то должна?
   Катька перевела дух.
   - И они подохли. Оба. Опились какой-то дрянью самопальной и кони двинули.
  А потом я в детдом попала, в Гореликах: это тебе не здешний курорт, блин!
  Там меня прописали в первый же день: девки в душе пристали и заставили... Ну
  сама знаешь... А потом - вроде как в аренду сдали тамошнему завхозу: вот,
  сука, кто веселился вовсю!
   Терпела я это недолго: в один хорошенький денек обломала об мужские
  достоинства этого пузатого борова, завхоза, биту для городков - он был
  большой поклонник сего спокойного и рассудительного вида спорта. Не знаю,
  как ему, а мне в этот момент было хорошо.
   Ну и сорвалась, что там было ловить, кроме специнтерната после такого
  зверского членовредительства? Все свои бумаги я притырила загодя, приехала
  сюда, прописалась. Меня никто особенно и не искал: Горелики теперь - в
  другой стране, сейчас и убийц не ловят, и никакой опер не будет попу рвать
  по поводу физических страданий какого-то завхоза-ублюдка...
   А здесь... Здесь