оняют дурака", кто как сможет, а Папа... Да что я тебе
  могу объяснить, целке?.. Ничего.
   Знаешь, что было самое трудное? Это уходить оттуда в детдом. На эти
  кровати с проржавевшей сеткой, на эти рыжие матрасы, глядеть на придурочных
  детей и еще более придурочных воспитателей с учителями... Меня от этой грязи
  и глупости тошнит, ты понимаешь, тошнит!..
   Физически!
   - К хорошему легко привыкаешь... Только...
   - Заткнись и слушай, недолетка! И нехрена меня жалеть! Я никого, ты
  слышишь, никого больше жалеть не буду... Морду Булдак раскроил, зубы
  повыбивал! Ну и дурак, что не убил! Я его, подонка рваного, все равно
  достану и порешу, падлу! Своими, чужими ли руками, а жить он не будет! Ты
  думаешь, сломали меня? Сама дура, вот и расплатилась собственной физией...
  Ничего... Слушай меня внимательно. Ля-ля! Я убью, зубами загрызу всякого,
  кто мне в тот мир вернуться помешает! Здесь все равно не жизнь, и прозябать
  меня никто не заставит! Никто! Лучше подохнуть на подлете, чем всю жизнь
  гнить! Я... Я в Москву поеду... Скажешь, так меня там и ждут, с порченой
  физиономией и детдомовским прошлым?.. Ждут, еще как ждут, только они об этом
  еще не знают!
   Слушай меня внимательно, целка глупая, и забей себе в мозги на всю
  дальнейшую жизнь: я не одна такая! Любой, ты поняла, любой или любая, кто
  хоть раз попробовал того мира, той страны другой, не захочет жить в этой! И
  он будет убивать, бить,