и
  просят подбросить их до городка, а ты - о деньгах... Пфи...
   Видно было, как дернулся его кадык, проталкивая вмиг ставшую вязкой
  слюну.
   - А ты мне не вкручиваешь, свиристелка?
   - Вот еще!
   - Хм... - подавился Валерик смешком. На его пигмеиском лице можно было
  читать, как в ученической тетради: вожделение билось с недоверием, желание -
  со страхом. - Ну да, вот так и учат шантрапу всякую, - заразмышлял он вслух.
  - Щас я рот разину да песнями вашими заслушаюсь... С вас станется: вы и
  овцами прикинитесь, и трусики скинете, а что потом? Иди сюда, нехороший
  человек Валерик?! Плати за девочек!
   - Ты ч„, Валерик, мандражируешь? Не знаешь, что мы центровые? У нас
  сплошной коммунизм и демократия в коллективе! Хочу - даю, хочу сама гуляю...
   - Свисти... Знаю я вашу банду! Что Буня, что Философ... А Булдак - тот
  вообще! Эту вашу Медви некую изуродовал как Бог черепаху! На хрен упало мне
  такое счастье. Пешком дойдете.
   - Вот придурок, а?! - в сердцах воскликнула Светка.
   - Может, и придурок, да не такой дурак, как вы думали. Пошли отсюда,
  мокрощелки...
   - Выходит, не стоит у него, - притворно вздохнула цветка. - я тебе
  говорила? То-то. Что за мужики пошли... Валерик покраснел от ушей до корней
  волос: - Девки, вы ч„, серьезно?
   - Да кто с тобой шутить-то собирается? Так хочется, аж сил нету!
   - Ну?
   - А ты думал? Мне одна напела: говорит, мелкий мужик что блоха, злее
  жалит.