под юбку и стянула колготки вместе с
  трусиками. - Ну, что застыл, болезный? Доставай свое хозяйство!
   Валерик, красный, как томат, неловко расстегнул брюки. Я отвернулась к
  окну. - Что, этот стручок и называется мужской гордостью? - услышала я
  насмешливый Светкин голос. Скосила глаэ Валерик всеми силами пытался
  пробудить уснувшую мервым сном плоть. Пыхтел и тужился, как дизель...
  Послышалось "уф!" - и водила затих.
   - Что и требовалось доказать! - констатировала Светка. - Не стоит! Даже
  кончает лежа! Глебова, с тебя коньяк! С первой же получки!
   Вообще-то она жестоко с этим Валериком. Я глянула: он сидел теперь
  буро-малиновый, но притом - совершенно довольный.
   - Чего застыл? - прикрикнула на него Светка. - Скорее рак свистнет, чем
  твой помазок подымется... Поехали уже, дрочило-мученик!
   - Девки... Только вы никому...
   - А кому оно интересно? - усмехнулась Светка. Пообещала: - Могила!
   - Вас обождать? - с надеждой переспросил он, когда доехали.
   - Да как хочешь! Силенок хватит на обратный путь? - хохотнула Светка и
  вслед за мной выскользнула из машины.
   Город был смурной и стылый по поздней осени. Капли зависли на черных
  голых ветвях уныло, словно сами деревья были простужены, больны этим
  многодневным затянувшимся ненастьем. Честно говоря, мы тоже поскучнели,
  заспешили к оптовому рынку. Шли какими-то закутками между гаражами,
  ларьками, непонятно что